?

Log in

No account? Create an account
Лыба!

Оксана Хрипун

внутренняя эмиграция

[reposted post]Горовиц, Хартман и значение культурной дипломатии
Jeff Sexton
embassy_voices
(перепостил x_oksana)
Джеффри Секстон
Советник-посланник по вопросам печати и культуры посольства США в Москве


Недавнее известие о кончине Артура Хартмана, посла США в СССР с 1981 по 1987 год, навеяло воспоминания о моей встрече с этим замечательным дипломатом. В 2009 году, когда я занимал пост атташе по вопросам культуры в Москве, посол Хартман приехал в столицу России с частным визитом и остановился в Спасо-хаусе, историческом московском особняке, который когда-то был его резиденцией.  В это время послом США в России был Джон Байерли, который работал с послом Хартманом в годы его службы в Москве. Он организовал неформальный вечер в честь посла Хартмана и его жены Донны и любезно пригласил нескольких сотрудников посольства. Трудно передать моё восхищение от участия в разговоре с двумя дипломатами, которые обладали таким опытом и таким пониманием взаимоотношений с Россией, как Хартман и Байерли.  




Посол Артур Хартман с коллегами встречает пианиста Владимира Горовица в Москве. 14 апреля 1986 года.



Беседа развивалась очень интересно, однако существовала одна тема, которую мне особенно хотелось обсудить.  Один из самых известных исторических моментов российско-американских отношений – возвращение в Советский Союз великого пианиста Владимира Горовица в апреле 1986 года. Посол Хартман сыграл решающую роль в организации его поездки, в том числе проведя переговоры по подготовке принципиально нового культурного соглашения с советской стороной, которое стало основой этого визита. Горовиц родился в Киеве, но в 1940-х годах стал гражданином США и не был в Советском Союзе с 1925 года, покинув родную страну в возрасте 22 лет. Через шестьдесят лет он хотел вернуться и последний раз выступить на родине.

Посол Хартман вспоминал о том, какие сложности приходилось преодолевать при организации этого визита – от необходимости учитывать диетические потребности Горовица, когда он жил в Спасо-хаусе (в 1980-е годы в Советском Союзе очень непросто было найти восточно-тихоокеанскую малоротую камбалу) до проблем с пересылкой по дипломатической почте большого концертного рояля Горовица Steinway D-274, который ласково называли «красавица».  Но он также рассказывал и об особенных моментах – таких, как посещение музея Александра Скрябина, где Горовиц встретился с 86-летней дочерью великого композитора, перед которым он сам выступал ребёнком, и чью музыку он исполнял и продвигал на протяжении всей жизни.  




20 апреля 1986 года пианист Владимир Горовиц приветствует восторженную московскую публику
во время своего первого официального концерта на родине, с тех пор как он покинул СССР 61 год назад.



Хотя Советские власти старались не афишировать приезд Горовица, чувствовалось, что во всей Москве царит радостное возбуждение по поводу возвращения в Россию одного из величайших музыкантов ХХ века.  В музыкальном сообществе быстро распространилась информация о том, что приехал Горовиц. Среди тех, кто услышал эту новость, была моя знакомая Екатерина Державина, сейчас профессор Московской консерватории по классу фортепиано и организатор многих собственных международных проектов, а в 1986 году - студентка Академии имени Гнесиных. Как и многие студенты музыкальных вузов, она была разочарована тем, что билеты на его концерт достать невозможно, так как в основном они были забронированы для дипломатов, представителей правительства и «людей со связями». Собралась большая группа, которая решила действовать. За минуту до начала выступления Горовица в Большом зале Московской Консерватории студенты ворвались в зал, сели в проходах на балконе и отказались уходить. Концерт начался. Как говорила мне Екатерина, «Это было волшебство. Я никогда не слышала таких красок».  После концерта Горовиц встретился со старыми друзьями и поклонниками, в том числе с Ольгой Гальпериной,  с которой они учились в студии легендарного пианиста Сергея Тарновского. Гальперина, бывшая узница ГУЛАГа, и Горовиц со слезами на глазах вспоминали 60 лет, прошедшие с их последней встречи. Впоследствии Ольга Гальперина стала свекровью Екатерины Державиной.

Эта блестящая культурная кампания посла Хартмана оказала удивительное влияние и на мою жизнь. Сразу после триумфального выступления в России, Горовиц приехал в Берлин, где он много выступал и записывался в 1930-е годы.  К тому моменту я уже несколько лет  жил в Западном Берлине, ставшем западным «форпостом свободы» в разделённой Германии, сначала как военнослужащий, а затем как член американской военной миссии связи при штабе главнокомандующего группой советских войск в Германии. В тоже время меня всегда интересовала музыка (высшее образование я получил в 1970-е годы по классу фортепиано в университете Индианы), поэтому в Берлине я достаточно много выступал как пианист.  Я часто исполнял классические произведения во время изысканных ужинов, которые были важной частью культурной жизни американской, британской и французской зон Берлина.





Джефри Секстон, пианистка Екатерина Державина и её супруг Георгий Каретников (сын одноклассника Горовица)
на концерте в Спасо-хаусе – спустя 29 лет после того, как там останавливался Горовиц.



В один из таких вечеров, выступив в доме командующего американским сектором генерал-майора Джона Митчелла, я собирался уходить. В этот момент генерал-майор немного озадаченно спросил, не соглашусь ли я сыграть во время небольшого ужина, который он устраивает в честь Владимира Горовица и посла США в Западной Германии Ричарда Бёрта. У меня перехватило дыхание, и я смог вымолвить только: «Конечно!»  Своё обычное выступление я дополнил произведением, которое лично для меня было тесно связано с возвращением Горовица в Берлин – мазуркой Шопена до-диез минор соч. 50, №3. Я впервые услышал её ещё подростком в изящном исполнении Горовица, записанном в 1935 году в Берлине, и с тех пор не мог забыть эту чарующую музыку.  После ужина я смог пообщаться с человеком, который был кумиром и предметом поклонения многих пианистов всего мира. Этот мир, как я убеждался и позже, во время моей дипломатической карьеры, очень тесен: выяснилось, что Горовиц хорошо знал моего университетского преподавателя фортепьяно Сиднея Форстера и его русскую жену-пианистку - в 1940-е годы они часто встречались в музыкальных кругах.

Эти события произвели на меня большое впечатление. В 1989 году я уехал из Берлина и поступил на дипломатическую службу, которая стала началом моего собственного пути в Москву. Через семнадцать лет, всего через несколько дней после приезда в столицу России, я вступил под своды Большого зала Московской консерватории и мысленно воскликнул: «Вот здесь он играл!» Трудно посчитать, сколько концертов я слушал здесь, когда работал атташе по культуре и Министром-советником по вопросам прессы и культуры, но каждый раз, когда я прихожу в этот легендарный зал, меня не покидает чувство личного соприкосновения с великой музыкой и выдающимися музыкантами.

На протяжении многих лет я наблюдал, какую значительную роль играет культура в деятельности нашего посольства в России, особенно в то время, когда политический диалог затруднен, как сейчас. Посол Хартман, который во Франции прославился тем, как тонко и продуманно он использовал культурные связи, когда был послом США в Париже, понимал, что нигде культурная дипломатия не может играть такой важной роли, как в России. И хотя тот вечер стал моей единственной встречей с послом Хартманом, я хочу сказать в память о нём особые слова благодарности за ту роль, которую его культурная деятельность в России сыграла в моей дипломатической жизни. Мир, действительно, тесен, и каждая встреча имеет для нас огромное значение.




This Post in English...Свернуть )